Николай Басков: "Я не прощаю лицемерия близким людям"

HELLO! #43 (188)

До этого мне никогда не приходилось бывать на выступлениях Баскова, и, сидя в зале, в какой-то момент я поняла, что «поддалась на провокацию» и полностью погрузилась в атмосферу праздника, которая царила в зале. На следующий день, когда мы гуляли по Берлину, его все время останавливали люди: подходили, просили автограф или фото на память. И я подумала, что Баскову должно быть все равно, кто и что там про него думает. Ведь когда тебя любит такое количество людей, ты становишься неуязвимым. 

С тех пор, как мы встречались с Николаем Басковым в Берлине во время его гастрольного тура по Германии, прошел всего месяц.  Немецкая пресса восторженно писала о замечательном русском теноре, которого ждут на оперных площадках Европы, о его сильном голосе, обаянии и горах букетов, сложенных на сцене. А сегодня уже российская пресса рьяно обсуждает подробности его личной жизни, вываливая на страницы газет и журналов все новые и новые подробности.


Тогда в Германии он дал 15 концертов – все с полным аншлагом. До этого мне никогда не приходилось бывать на выступлениях Баскова, и, сидя в зале, в какой-то момент я поняла, что «поддалась на провокацию» и полностью погрузилась в атмосферу праздника, которая царила в зале. На следующий день, когда мы гуляли по Берлину, его все время останавливали люди: подходили, просили автограф или фото на память. И я подумала, что Баскову должно быть все равно, кто и что там про него думает. Ведь когда тебя любит такое количество людей, ты становишься неуязвимым.

Николай, ты привык к всенародной любви, обожанию и принимаешь все как должное? 

К этому нельзя привыкнуть. И потом разве можно измерить любовь? Каждый раз, когда я встречаю людей, которые узнают меня, приветствуют, улыбаются, я ощущаю радость, уверенность в себе.

Ты волнуешься каждый раз перед выходом на сцену?

Да, потому что мне всегда хочется завоевать зал. Я никогда не думаю о слаженности на сцене. Все может случиться: свет отключат, сломаются инструменты, могу споткнуться, поскользнуться. Для меня главное – установить контакт с публикой. В зале всегда есть скучающие и случайные люди. Но если уже они пришли на мой концерт, значит, у меня есть шанс: буду биться до последнего зрителя.

А мании величия у тебя нет?

Посмотри на меня. Неужели я похож на человека, у которого есть мания величия? (Улыбается.) Просто для меня каждый выход на сцену – праздник. Мне нравится видеть радостные лица в зале, контачить с публикой. Я получаю от этого удовольствие.

Лесть и похвалу в твой адрес ты всегда принимаешь за чистую монету? Вот я тут книжку видела, тебе посвященную. Там стихи одни так начинаются: «Басков Коля – русское поле…» Очень похоже на «Цветок душистых прерий – Лаврентий Палыч Берий». Культ личности какой-то…

(Смеется.) Да пусть самовыражаются как хотят. Кто-то мне стихи пишет, кто-то письма. А потом культ артиста существует во всем мире. Взять те же фанатские клубы. Собираются фанаты, обсуждают все, что касается того или иного артиста: песни, имидж, события в личной жизни…Это нормально. Главное – что я людей на позитив настраиваю, а не на агрессию.

Мне кажется, что ты серьезную карьеру оперного певца променял на эту вот всенародную любовь…

Я ничего ни на что не менял. Я только недавно записал оперный альбом и уверен, что он будет интересен всем: и моим поклонникам, и скептикам, и даже тем, кто никогда не увлекался оперной музыкой. У меня есть интересные предложения по оперным постановкам на 2009-й и 2010-й год. Я еще молодой, а голос, он, как вино, зреет.

Вчера за ужином ты сказал, что «нужен не репертуар, нужна харизма». Выражаясь иначе, нужен бренд, и под этим брендом можно продавать все? А покупать то будут? Вот песни Аллы Пугачевой пользуются несравненно большим спросом, чем ее чипсы, например, или ее туфли. 

Да нет, туфли покупают… (Задумывается.) Знаешь, я такой человек, который хочет дать все и сразу. Такой вот Басков all-inclusive. Он и поет, и общается, и анекдоты рассказывает, и микрофоны носит… Иногда у меня такое ощущение, что я как локомотив, мчусь без остановки вот уже 10 лет.

Ты так выкладываешься на сцене. У тебя эмоции-то на близких остаются? Наверное, ты им недодаешь чего-то. 

Наверное. Хотя думаю, что это разные эмоции – те, которые ты испытываешь на сцене, и по отношению к любимой женщине или к собственному ребенку.

В твоей жизни вообще есть простые человеческие радости?

Вот ты задаешь сейчас такие вопросы! Я сейчас в туре, трудном туре. У меня 15 концертов, меня увидят 40 тысяч зрителей. Я должен мобилизовать все свои силы, не разочаровать публику. Я должен быть в хорошем настроении. Вообще я программирую себя на небольшой отрезок времени.

Ты робот какой-то…

Ну почему сразу робот?! Просто я уже так давно в этой матрице, хочешь – называй это шоу-бизнесом, хочешь – искусством, что некоторые твои вопросы я воспринимаю как помехи в компьютере. Я – артист, и у меня, уж прости за пафос, нет в жизни большей радости, чем петь, выступать на сцене. Большинство вещей, связанных с жизнью обычных людей, такие, как быт, пикник, котлеты, - не заложено во мне. Не за-ло-же-но!

Как ты к критике относишься? 

Раньше она меня задевала, а теперь нет. Я воспринимаю критику только от тех людей, которые сами выходили на сцену. Артист работает на публику, а не на критику со времен Древней Греции заметь. Вот Монтсеррат (Монтсеррат Кабалье. – Ред.) никогда не слушала ни одного критика. Ей в свое время сказали: «Девушка, у вас нет голоса, езжайте в Испанию, и вяжите платки». Это сказал человек, который открыл Калласс, который вывел на сцену «Ла Скала» многих звезд. И потом ведь не секрет, если ты нравишься кому-то – пишут хорошо, не нравишься – пишут плохо.

У тебя есть друзья, которые просто тебя любят, вот так ни за что?

Есть конечно, их много, в разных странах. Могу позвонить, сказать что лечу, что скоро буду, и меня будут ждать.

А враги есть, завистники?

Лично не знаком. (Смеется.)

Действительно не слышала, чтобы говорили: «Баскова ненавижу». Как ты думаешь, почему?

Потому, наверное, что я открытый человек, искренний, умею радоваться чужим успехам и умею грустить вместе с другими. Я не испытываю зависти ни к кому. Я каждое утро встаю с мыслью: не дай Бог когда-нибудь мне испытать это чувство… Я хочу, чтобы люди, которые есть в моей жизни, меня любили, чтобы не использовали и не ранили больно. Я больше всего в жизни не приемлю, более того, не прощаю лицемерия.

В твоей жизни, должно быть, много лицемерия. Ты его ощущаешь?

Всегда, особенно когда оно исходит от близких людей. Это очень больно и долго терпеть невозможно. До какого-то времени ты принимаешь эти правила игры. Но когда колода заканчивается, нужно раздавать новую.

И будут другие игроки?

Да, и  может быть, они будут лучше.

А для сына ты о чем  мечтаешь?

Чтобы был здоровым и счастливым. Ведь счастье – это когда ты здоров и можешь стремиться к своим целям. Пока Броник совсем еще маленький, смотрю на него и умиляюсь. Вот к 30 годам успел и сына родить, и дерево посадить, осталось дом построить.

Было очевидно, что Николаю не хочется отвечать на вопросы о жене, о семейных планах, что они просто ставят его в тупик и вынуждают кривить душой. Или пускаться в пространные рассуждения о том, что никого нельзя ни к чему принуждать, никто не должен страдать и каждый волен выбирать свой путь. «У нас у каждого амбициозные планы, у меня – в творчестве, у Светы – в агентстве», - сказал тогда Николай. И мне вдруг почему-то стало грустно, что далеко не бедный певец Басков не успел построить дом. Сразу после возвращения Николая из Германии газеты вышли с заголовками «Басков разводится». Теперь ему придется строить не только дом, но и заново выстраивать собственную жизнь.


Все мои попытки дозвониться в Москве до певца оказались тщетными – его телефон молчал. Но по электронной почте в ответ на просьбы о комментариях он прислал нам две строчки: «Пускай каждый из нас поступает по своей совести. А развод – это тема для другого интервью».

Ирина Болтенкова